Мой Бог, поговори со мною тихо....

Мой Бог, поговори со мною тихо
Безропотным дыханием небес…
Я вверх смотрю и всех сомнений вихрь,
Услышав плач молитвенный, исчез…

Мой Бог, ещё не поздно обернуться
И просто руку помощи подать…
Как страшно на рассвете вдруг проснуться
И осознать, что не о чем мечтать…

Не всё сбылось, но многие мечтанья
Теперь не интересны стали мне…
Хоть ты давал нелёгкие заданья,
Казалось, что справлялась я вполне…

Мой Бог, верни израненные крылья,
Что я тебе, с обидой, отдала…
Эх… столько лет прошло… Припали пылью…
Позволь, я отстираю два крыла…

И полечу, как в детстве, не стесняясь
Наивности своей и простоты…
Во сне летала раньше, улыбаясь,
Ведь знала, что меня страхуешь ты…

Мой Бог, и наяву всё так же было,
Я чувствую поддержку в сложный час…
Я мало так тебя благодарила
За день, за ночь, за радость детских глаз…

За каждую секундочку, мгновенье,
Где счастье, как вишнёвый мармелад,
В мою вливалось душу, с нетерпеньем…
Я чувствую всегда твой добрый взгляд…

Прости меня, что я тебя смешила,
Когда чертила планы наперёд…
Как по катку, по жизни всё спешила…
Коньки целы, но слишком битый лёд…

Мой Бог, поговори со мной о важном…
О том, что мир так беден без любви…
Я верю, что приду в твой дом однажды,
Но скажешь ты: «Не время… Поживи…»

© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт

Никто не смеется...

Никто не смеётся над Богом в больнице...

Никто не смеётся над Ним на войне,

Там вера в сердцах начинает искриться,

И чаще молитвы звучат в тишине.

Никто не смеётся над Ним при пожаре,

И всем не до смеха, когда идёт смерч,

При голоде и при подземном ударе,

Насмешки проходят, меняется речь...

Слетает с лица вдруг надменная маска,

Когда самолет начинает трясти...

Никто не заявит, что Бог - это сказка,

Преступника встретив на узком пути...

Никто не воскликнет, что вера - для глупых,

Услышав смертельный диагноз врача...

И с пеной у рта, спорить мало кто будет,

Когда встретит взгляд своего палача...

Машина на скорости... Ты на дороге...

Вот резкий обрыв... Вот об камень висок...

Вот - пуля шальная, беда на пороге...

От смерти ты только - на волосок...

Откуда ты знаешь, смеющийся ныне...

Что ждёт тебя за поворотом судьбы?

Смеяться легко, пока Бог даёт силы,

Прощая ошибки твои и грехи.

Смеяться легко под греховные мысли...

И под одобряющий взгляд пьяных глаз,

Но Милостив Бог и дыхание жизни,

Ещё оставляет, даря тебе шанс!

Пока мы живы...

Пока мы живы, можно все исправить...
Все осознать, раскаяться, простить...
Врагам не мстить, любимым не лукавить,
друзей,что оттолкнули,возвратить...
Пока мы живы, можно оглянуться...
Увидеть путь, с которого сошли.
От страшных снов очнувшись,оттолкнуться,
от пропасти, к которой подошли.
Пока мы живы...Многие ль сумели остановить любимых, что ушли?
Мы их простить при жизни не успели,
а попросить прощенья - не смогли..

УЕДИНЕНИЕ

Бывает иногда такое настроение,

Когда ничто тебя не веселит…

В груди не сердца мирнае биенье,

А что-то твёрдое трепещет и болит.

Когда все люди кажутся фальшивыми, 

И говорить не хочется ни с кем, 

И разговорчивые кажутся болтливыми, 

И слыша их рассказ, ты думаешь: ,,Зачем?” 

И хочется бежать, схватив себя за голову, 

Куда-нибудь подальше от людей, 

И сердца боль тяжёлую, как олово, 

Тихонько выплакать прочь из груди своей. 

Побыть совсем одним и чтоб никто не спрашивал, 

Пытаяся понять тоску твоей души. 

Кто сердца скорбь давно в груди вынашивал, 

Тому приятно быть наедине в тиши. 

Ведь только в тишине ты можешь Бога чувствовать, 

И только в тишине ты видишь сам себя. 

Наедине с Творцом ты ни хитрить, ни мудрствовать 

Не станешь, как с людьми, хвалу и лесть любя. 

И потому Сам Бог даёт тебе стремление 

Уединиться, быть с самим собой. 

Без тяжести в душе не вкусишь облегчения, 

Бог посылает всё, Он хочет быть с тобой. 

И знай, когда приходит настроение, 

Когда тебе весь опротивел мир, 

Господь зовёт тебя в уединение, 

Там для тебя готов духовный пир. 

И с пира ты уйдёшь и сытым, и напоенным, 

Забьётся сердце ровно и легко, 

Польётся песнь хвалы со струн души настроенных, 

И грудью полною вздохнётся глубоко.

Вера Кушнир